ДОКУМЕНТЫ    ОНЛАЙН-СЕРВИС    ЮРИДИЧЕСКАЯ ПОМОЩЬ    КОНТАКТЫ
Ресурс работает с 1999 года
MIRIPRAVORU
АНАЛИТИКА, КОНТРАКТЫ, LEXMERCATORIA
СРП Соглашение о разделе продукции (Production Sharing Agreement): право и практика

Экономические и политические аспекты соглашения о разделе продукции




Концепция СРП | Структура и содержание СРП | Принципиальные условия СРП | История СРП | Особенности индонезийской модели СРП | Полномочия сторон и контрактная территория | Срок и прекращение действия СРП | Условия о национальных экономических интересах | Финансовые условия СРП | Регулирование сбыта продукции | Возмещение затрат | Методы раздела продукции | Налоговые аспекты СРП | Эксплуатация месторождения | Юридические и неэксплуатационные вопросы
Соглашение о разделе продукции имеет двойственный характер. С одной стороны СРП предоставляет право на добычу нефти, так как оно уполномочивает подрядчика осуществлять нефтяные поисково-разведочные работы и эксплуатацию в пределах области контракта. С другой стороны СРП реализовывает договорную форму сотрудничества между подрядчиком и государственной стороной. Это сотрудничество отличается от сотрудничества, осуществляемого участниками совместного предприятия, при котором права и обязанности пропорционально разделены между участниками. Соглашение же о разделе продукции предусматривает, что государственная сторона и подрядчик преследуют единую цель, то есть стремятся к оптимальному развитию нефтяных ресурсов области контракта, но имеют различные права и обязанности.

Общность цели делает необходимым сотрудничество, в рамках которого они и должны осуществить свои (различные) права и исполнять свои (различные) обязательства. Это означает, что государственная сторона и подрядчик должны стараться вести себя так, словно фактически они являются участниками совместного предприятия. Такое сотрудничество в духе совместного предприятия невозможно, если в СРП государственная сторона рассматривается исключительно как сторона, уполномоченная осуществлять надзор и стремящаяся лишь управлять и использовать финансовые средства подрядчика для производства нефти, которое служит прежде всего ее собственным интересам и интересам страны-хозяина нефти. Будут ли преуспевать государственная сторона и ее подрядчик в эффективном сотрудничестве друг с другом, зависит не только от того, как их сотрудничество зафиксировано в соглашении, но, главное, от духа взаимного доверия и взаимопонимания между сторонами.

Нефтяная компания, действующая как подрядчик, занимается бизнесом для получения прибыли и поэтому только тогда решит делать инвестиции, когда будет предвидеть выгодный результат, при этом учитываются собственные специфические экономические стандарты и методы вычисления компании. Хотя государственная сторона преследует одну цель с подрядчиком (а именно, обнаружение и добычу нефти оптимальным способом), она не разделяет экономического бремени подрядчика, так как ей не нужно (хотя она в этом плане может иметь выбор) делать капиталовложения и рисковать своими инвестициями. Кроме того, в оценке инвестиций она может и обычно действительно применяет экономические критерии, отличные от тех, которые применялись подрядчиком. Государственная сторона может, например, быть заинтересована в дальнейшем дополнительном проведении поисково-разведочных работ исключительно с целью завершения инвентаризации нефтяного потенциала страны-собственника нефти, несмотря на тот факт, что, по мнению подрядчика, область контракта была полностью исследована и поэтому любые дополнительные поисково-разведочные работы являются излишними.
Государственная сторона может иметь экономические возможности или обязательства, которые не доступны или не предоставляются подрядчику. Это может вести к разногласиям между сторонами при принятии решения о том, разрабатывать или не разрабатывать открытое месторождение. Например, разногласие может возникнуть в том случае, если государственная сторона по социально-политическим причинам заинтересована разрабатывать открытое нефтяное месторождение, которое в соответствии с экономическими критериями подрядчика не должно или, по крайней мере, пока не должно разрабатываться; или если государственная сторона в рамках национальной политики энергоснабжения заинтересована в разработке месторождения природного газа, которое является слишком маленьким для экспортного проекта, но достаточно большим для поставки местному газовому рынку (например, для снабжения газом электростанции или промышленности, расположенной около месторождения).

Разногласия в последнем случае могут возникнуть в особенности тогда, когда государственная сторона обязана продавать газ на некоммерческих условиях (например по ценам ниже рыночной и при оплате в национальной валюте). Такие льготные условия лишают соответствующее газовое месторождение всякого промышленного интереса для подрядчика (если, конечно, относительно доли подрядчика в производстве природного газа не предусмотрены уступки, которые устраняют вышеупомянутые финансовые препятствия).

Развивающиеся страны, к которым недавно присоединились Восточноевропейские страны, Российская Федерация и другие государства-члены СНГ, скорее предпочитают заключать с зарубежными нефтяными компаниями контракты на условиях риска вообще и контракты о разделе продукции в особенности, чем предоставлять этим компаниям исключительные лицензии, что в западных индустриально развитых странах является обычной юридической практикой.

Следующий комментарий относительно юридического и политического фона, на котором проводились глобальные поисково-разведочные и эксплуатационные работы в области нефтегазовой промышленности объяснят причины этого предпочтения.

В течение первых 100 лет существования нефтедобывающей промышленности, началом которой традиционно принято считать 1859 год, когда "полковник" Дрейк пробурил свою первую скважину в Titusville, в штате Пенсильвания, нефтяные компании привыкли и были готовы работать только на основе исключительных лицензий, предоставленных им властями, которые были или утверждали, что были, собственником нефтяного месторождения. В США собственность на нефть имел и имеет землевладелец, каким во многих случаях явилось Федеральное правительство, владеющее обширными участками земли в США. В других местах собственниками нефти на месте являются национальное государство, или Федерация, или Королевская власть, представленные своими правительствами.

После признания государственного суверенитета по природным богатствам в международном праве (которое продемонстрировало Соглашение по Континентальному шельфу от 1958 года) развивающиеся страны в течение 1960-ых и 1970-ых годов не раз поднимали в рамках Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций вопрос о том, был ли этот суверенитет постоянным и неотъемлемым и, если это так, какие юридические и экономические последствия вытекают из признания такого постоянного суверенитета.
Организация Объединенных Наций начала подготовительные работы по созданию концепции постоянного суверенитета с учреждения Комиссии по Постоянному Суверенитету над Природными богатствами (резолюция Генеральной Ассамблеи 1314 (XIII) от 12 декабря 1958 года). 14 декабря 1962 года Генеральная Ассамблея приняла без существенных поправок подготовленную вышеупомянутой Комиссией ГА Резолюцию 1803 (XVII). В тексте этой резолюции упоминается постоянный суверенитет, но это понятие не трактуется. Резолюция содержала важное для нефтедобывающей промышленности положение, касающееся постоянно вызывавшей страхи национализации, с которой эта промышленность находилась в конфронтации и со стороны которой время от времени подвергалась угрозам. Приведем соответствующий параграф:

"4. Национализация, экспроприация или реквизиция должны быть вызваны необходимостью коммунального обслуживания, целями безопасности или предприняты в национальных интересах, которые признаны превалирующими над индивидуальными или частными интересы, как местными, так и иностранными. В таких случаях собственнику должна быть выплачена соответствующая компенсация согласно действующему законодательству государства, предпринимающего подобные меры в силу своего суверенитета, и в соответствии с международным правом."

Развивающиеся страны не были удовлетворены таким положением дел. Хотя было признано, что иностранные компании, имущество и права которых подлежали национализации, не могли рассчитывать на дипломатическую защиту своих правительств, развивающиеся страны не соглашались включать в цитированный выше параграф ссылку на международное право, на чем настаивали индустриально развитые западные страны. Они чувствовали, что, если национализация должна будет проходить в рамках международного права и рассматриваться на основе его принципов, им было бы затруднительно национализировать имущество многонациональных корпораций, эксплуатирующих природные богатства на их территориях. На взгляд стран-собственников нефти, вопросы, имеющие отношение к национализации, такие как ее оправданность или выплата компенсаций, должны рассматриваться исключительно на основе норм внутригосударственного права и целей внутренней политики.

В итоге дебаты о степени и рамках государственного суверенитета по природным богатствам и о применимости принципов международного права в вопросах национализации завершились в 1974 году. В том же году Генеральная Ассамблея приняла три важных резолюции, а именно Декларацию и Программу Действия по учреждению Нового Международного Экономического Порядка (Резолюции 3201 и 3202 от 1 мая 1974 года) и Устав Экономических прав и обязанностей государств (Резолюция 3281 от 2 декабря 1974 года).

В Уставе от 1974 года были заявлены некоторые фундаментальные принципы, которые в большой мере повлияли на то, в каком направлении в дальнейшем развивались отношения между многонациональными нефтяными компаниями и развивающимися странами-собственниками нефти. Без всякого преувеличения, Устав 1974 года может рассматриваться как документ, содержащий и выражающий правовую и юридическую основу соглашения о разделе продукции. Как будет показано ниже, уже рассмотренная нами концепция соглашения о разделе продукции полностью отвечает заявленным в Уставе положениям. Но как бы то ни было, необходимо указать, что еще до вступления в силу Устава, некоторые развивающиеся страны уже в течение нескольких лет имели опыт работы в рамках соглашения о разделе продукции.

Глава II, Статья 2 Устава гласит (по поводу обсуждаемого здесь предмета) следующее:

"1. Каждое государство имеет право и должно свободно осуществлять полный постоянный суверенитет, включающий владение, использование и распоряжение, относительно всего своего достояния, природных богатств и экономических действий. 2. Каждое государство имеет право:

(a) регулировать и осуществлять власть над иностранными инвестициями в пределах национальной юрисдикции согласно своим законам и инструкциям и в соответствии со своими национальными целями и приоритетами. Ни одно государство не должно принуждаться к предоставлению преференциального режима иностранным инвестициям;

(b) регулировать и контролировать действия межнациональных корпораций в пределах своей национальной юрисдикции и принимать меры для обеспечения гарантий того, что такие действия согласуются с внутригосударственными законами, нормами и инструкциями и соответствуют экономической и социальной политике государства. Межнациональные корпорации не должны вмешиваться во внутренние дела государства-собственника нефти. Каждое государство, при полном соблюдении к его суверенных прав, должно сотрудничать с другими государствами в осуществлении права, сформулированного в этом подпараграфе;

(с) национализировать, конфисковать или передать иностранную собственность, причем в этих случаях должна быть выплачена соответствующая компенсация государством, принимающим такие меры, с учетом соответствующих законов и инструкций, а также всех обстоятельств, которые государство сочтет имеющими значение. В случае, если по вопросу о выплате компенсации возникают противоречия, они должны разрешаться в соответствии с внутригосударственным законодательством страны, проводящей национализацию, и в ее судах, пока все заинтересованные страны на свободной и взаимной основе не придут к соглашению, что должны быть найдены другие мирные средства разрешения противоречий на основе суверенного равенства государств и в соответствии с принципом свободного выбора средств."


Несмотря на Устав 1974 года, многие развивающиеся страны с тех пор заключили с западными индустриальными странами двусторонние соглашения для содействия и защиты взаимных инвестиций. Эти двусторонние соглашения демонстрируют смешение западных норм международного права с положениями Устава, касающимися возможностей национализации иностранной собственности. Например, согласно соглашению от 15 мая 1986 года между Великобританией и Китайской Народной Республикой ("о Содействии и Взаимной Защите Инвестиций"), иностранные инвестиции могут быть национализированы лишь во внутриполитических общественных или социальных целях и за разумную компенсацию, такая компенсация должна основываться на реальной ценности конфискованных капиталов и включать выплату процентов, должна производиться без задержки, эффективно осуществляться и свободно передаваться. Пострадавшая компания должна иметь право по закону государства-собственника, производящего конфискацию, обратиться к судебной или другой независимой власти или самому этому государству с просьбой рассмотреть ее случай и оценить ее капиталы. Ясно, что таким образом подтверждается применимость внутригосударственного законодательства, но в то же самое время во внутригосударственное право теперь включены принципы международного права посредством соглашения о защите инвестиций.
Рамки и возможности государственного суверенитета относительно природных богатств и вопросы национализации были далее развиты и представлены в тексте Соглашения по Уставу Европейской Энергетики 1994 года, а именно в статье 18 (Суверенитет относительно Энергетических Ресурсов) и статье 13 (Конфискация).

Принятые документы отражают не только ситуацию в государствах-членах ОРГАНИЗАЦИИ ЭКОНОМИЧЕСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА И РАЗВИТИЯ, но, что наиболее важно, также ситуацию в Восточноевропейских странах и государствах-членах СНГ, которые являются сторонами, подписавшими Соглашение. Текст статьи 13 очень схож с текстом статьи 5 (Конфискация) вышеупомянутого Соглашение от 15 мая 1986 года между Великобританией и Китаем. Однако статья, касающаяся суверенитета, (статья 18) очень отличается от соответствующей статьи в Уставе 1974 года. Государственный суверенитет признан, но не определен как "постоянный". По причине важности этой статьи приведем ее текст полностью:

(i) Договаривающиеся стороны признают государственный суверенитет и суверенные права на энергоресурсам. Они вновь подтверждают, что последние должны осуществляться в соответствии с нормами международного права и в зависимости от них.

(ii) Не воздействуя на цели доступа к энергоресурсам и проведения поисково-разведочных работ и на развитие их на коммерческой основе, Соглашение никоим образом не должно ставить под сомнение законы, действующие в государственных системах договаривающихся сторон относительно имущественной собственности на энергоресурсы.

(iii) Каждое государство сохраняет за собой права решать, какие географические области, находящиеся в пределах юрисдикции государства, пригодны для проведения поисково-разведочных работ и разработки энергоресурсов, и когда последние могут быть исчерпаны или может быть изменено направление их эксплуатации; определять и собирать любые налоги, лицензионные и другие финансовые платежи, подлежащие оплате на основании проведения таких поисково-разведочных работ и эксплуатации; регулировать сохранность природных ресурсов и аспекты защиты окружающей среды и безопасности при проведении таких поисково-разведочных работ, разработке и освоении в пределах своей юрисдикции; участвовать в таких поисково-разведочных работах и эксплуатации, в частности, через прямое участие правительства или через государственные предприятия.

(iv) Договаривающиеся стороны обязуются облегчать доступ к энергоресурсам, в частности, размещая недискриминационным способом на основе опубликованных критериев разрешения, лицензии, концессии и заключая контракты для проведения разведки и изысканий, эксплуатации или добычи энергоресурсов."
Следует отметить, что в параграфе (2) говорится об уважении к любой правовой норме, наделяющей правом собственности полезных ископаемых в местах их залегания владельца земли, на которой расположено месторождение полезных ископаемых. Упоминание в параграфе (3) участия государства в производстве отражает тот факт, что в некоторых западноевропейских странах, занимающихся производством нефти и газа, а также в странах СНГ такое участие государства стало обычной практикой. Что касается параграфа (4), то ссылка на "контракты" как на альтернативу лицензиям и концессиям сделана с учетом позиции Восточноевропейских стран и государств-членов СНГ.

В свете этих достижений (а именно: быстрого увеличения количества двусторонних соглашений по защите инвестиций и появления Соглашения по Уставу Европейской Энергетики) можно заключить, что соответствующие положения Устава 1974 года потеряли свою остроту и должны интерпретироваться менее строгим образом. Однако бесспорно то, что развивающиеся страны удовлетворены контрактами на условиях риска вообще и соглашениями о разделе продукции в частности, признание СРП и интерес к нему недавно распространился и в странах, которые находятся в процессе преобразования своей централизованно планируемой экономики в рыночную, в таких как восточноевропейские государства, Российская Федерация и некоторые другие страны СНГ. Следует отметить, что в этом отношении их предшественницей была Китайская Народная Республика.

Из описания концепции соглашения о разделе продукции (см. выше) следует, что соглашение о разделе продукции полностью соблюдает постоянный суверенитет государства относительно его природных богатств, в данном случае нефти. И это достигается таким образом, каким никогда не могло бы быть достигнуто при предоставлении исключительных лицензий или концессий. Фактически СРП может рассматриваться как соглашение по продаже продукции, по которому государственная сторона продает часть нефти и газа, поставляя их подрядчику в обмен на оказанные последним эксплуатационные услуги и финансирование производства.

Прорыв в области распространения соглашения о разделе продукции произошел в первой половине 1970-ых годов в то время, когда традиционные концессии и другие лицензии в государствах-членах ОПЕК (за исключением Ирана и Индонезии) были или национализированы, закончились или их действие было прекращено с 60 процентам участием государства. Различные действия и меры, принятые государствами-членами ОПЕК, объяснялись и оправдывались ссылкой на необходимость ввести в действие Новый Международный Экономический Порядок (Торжественная Декларация Монархов и Глав государств, Алжир, 4 - 6 марта 1975 года). Эти события сделали более настоятельной потребность создания правового документа по нефти, который можно было бы сверить с принципами Устава 1974 года, но который в то же самое время не затруднял бы приток крайне необходимых иностранных инвестиций.

Нельзя выпускать из вида один практический аспект. Причину энтузиазма, проявленного развивающимися странами к соглашению о разделе продукции, как было сказано, нельзя исключительно приписывать тому факту, что был признан и поддержан государственный суверенитет. Для развивающихся стран тот факт, что государственная сторона не несет главную ответственность за финансирование производства нефти (самое большее, она могла сделать выбор, вносить ли ей вклад в расходы на разработку месторождения) имеет большую практическую важность. Соглашение о разделе продукции предоставляет развивающимся странам, испытывающим недостаток финансовых ресурсов и технического опыта для того, чтобы самим строить нефтяную промышленность в своей стране, возможность нанять зарубежные нефтяные компании и использовать финансовые и технические возможности и ресурсы последних для этой цели, не будучи при этом вынужденными делать уступки в вопросе суверенитета относительно своих внутренних нефтяных ресурсов, то есть не будучи вынужденными предоставлять исключительные лицензии этим компаниям и подвергаться риску иностранного доминирования в своем нефтяном секторе.

Следует добавить, что в контексте национализации, завершения или полного поглощения традиционных концессий в ближневосточных странах Персидского залива и концессий в Венесуэле прежним концессионерам предлагали контракты не-риска по техническому обслуживанию, сопровождаемые долгосрочными контрактами на закупки нефти. Этот тип контракта подряда подходит только для крупных нефтепроизводящих стран со сложившейся нефтяной промышленностью в пределах их юрисдикции.

{Следующий раздел}






MIRIPRAVO.RU - ANALYSYS, CONTRACTS, LEXMERCATORIA ON-LINE

Типовые контракты | Сборники контрактов | Разработка контрактов | Экспертиза контрактов

Руководство по составлению контрактов | Международное право | Словари



© ¬ АК 'Право международной торговли'

При полном или частичном использовании материалов ресурса
гиперссылка на первоисточник обязательна | наши баннеры/ссылки | о проекте
Система Orphus
Orphus: опечатка / ошибка перевода? Ctrl+Enter

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru


Наверх ^^